В чем, на Ваш взгляд, заключена главная проблема в заявленной теме круглого стола «Цифровой вызов: как сохранить человека в мире искусственного интеллекта»?
Мы сталкиваемся с тем, что во многих сферах искусственный интеллект начинает заменять человека, и это вызывает некую общую панику. Но перед нами слишком обширная проблема, поэтому предлагаю сузить ее: так как мы говорим о профессии школьного учителя, то прежде всего хорошо бы разобраться именно с нашей профессиональной паникой: где это происходит, как и почему.
Почему эта паника возникает именно в образовательной среде? В других профессиональных сферах, скажем, в научно-технических областях знания, наши коллеги активно и эффективно используют ИИ, отмечают достоинства и недостатки результатов его работы и приходят к выводу о необходимости экспертных корректировок: при использовании ИИ для сложных проектов контроль результатов и валидацию данных пока может осуществить только специалист, обладающий высокой компетенцией. Почему в образовательной среде сложилась иная картина, почему есть ощущение того, что может произойти замещение учителя ИИ?
Мы видим, что школьники повсеместно используют ИИ для выполнения учебных работ. Прежняя проверка знаний уже не эффективна, и классическая система обучения «послушай меня, выучи, что я сказал, и сделай по образцу» теряет актуальность, требует как минимум корректировок. Конкурирующее взаимодействие с ИИ стало нашей повседневной головной болью, но мне кажется, надо перестать смотреть на ИИ как на нашего конкурента. Мы не можем с ИИ соревноваться, никакой учитель и, более того, никакая система не может в данной ситуации соревноваться с искусственным интеллектом в чем бы то ни было и даже, как ни странно, в оригинальности. Мы с коллегой ради эксперимента попросили ИИ написать пару монологов Чацкого от лица нашего современника: что бы он говорил, какие пороки современного общества обличал? Ну и что можно сказать… прекрасно пишет, умно, оригинально, стилистику только подправить, да и то на любителя. Можно и в стихах заказать). И питать иллюзии, что ты можешь придумать что-то, чего ученики не смогут в настоящий момент сгенерировать даже при помощи бесплатных версий искусственного интеллекта, наивно. Перед нами встает вопрос о том, какова роль учителя сегодня. Требуется пересмотр и форматов обучения, и контроля знаний. И на эти обстоятельства невозможно закрыть глаза.
Цифровизация выходит далеко за рамки технологических изменений, это совокупный и глобальный процесс, который затрагивает социальные, экономические и культурные аспекты. При этом, будучи сетевым, он развивается немыслимыми прежде темпами. Очевидно, что он требует изменений профессиональных навыков и влечет изменения общественных норм. Но помимо конкуренции с ИИ возникла и другая проблема: на образование накладывается определенная ответственность: школы и вузы должны готовить выпускников к реальной жизни, исходить из внешних требований. А какие они сегодня?
Недавно вышел выпуск подкаста TeachTouch “Образование-2025: в конфликте трех реальностей”. Ведущий подкаста – кандидат педагогических наук, учитель и методист Юрий Ээльмаа. В этом выпуске он представил системный разбор состояния мирового образования на рубеже 2025 года. Юрий Ээльмаа утверждает, что современная система образования находится не только в состоянии кризиса, но и переживает острый конфликт трех реальностей: рынка, школы и человека. Он анализирует статистические данные нескольких документов, значимых для мира образования1, и по его убеждению, основанному на анализе этих документов, школа и человек призваны сегодня подчиняться законам экономики. Авторы этих докладов подводят к убеждению, что игнорировать законы рынка нельзя2. Проще говоря, необходимость развития гуманитарных навыков нового человека предполагается не для развития мыслящей личности, а в качестве адаптивной способности работать с искусственным интеллектом3.
Давайте остановимся на этом подробнее. Исходя из заключений этих докладов, получается, что образование должно готовить исключительно к той реальности, которую продвигают технократические структуры корпоративной элиты из 38 богатых стран. Эта элита диктует нам свою глобальную повестку через аналитику и рекомендации, где образование становится фабрикой skills для их прибылей.
Есть ли жизнь за пределами экономической целесообразности? И какова в такой картине мира роль учителя?
В данной картине мира учитель, безусловно, вторичен, полностью подчинен требованиям политики и экономики. Его ученик — субъект рынка, который должен обладать гибкостью в освоении необходимых навыков (навыков, необходимых не ему самому, как Богом созданной личности, а необходимых ему с точки зрения «владельца рынка»). И эти требования обезличивают и ученика, и учителя. Учитель становится «мотиватором обучения» (в докладе подчеркивается, что данным навыком ИИ в настоящее время не обладает, роль «вдохновляющего тренера» делегируется человеку), в остальном он не нужен.
Но эта ситуация «искусственный интеллект vs живой человек» ставит нас перед самым важным вопросом: а что, собственно говоря, является зерном человека?
Этот вопрос особенно остро звучит сейчас, когда появились опасения, что человек исчезает как явление и как ценность. Судя по интенции перечисленных докладов, маргинализируется и обесценивается все, что находится за пределами рынка: культура и собственно человек. Они демонстрируют формирование новой реальности и нового человека, отвечают за создание нового мира, в котором нет места культуре и человеку в привычном для нас понимании и, конечно, в понимании христианском. Эти образы живо и очень подробно описывает в своих книгах футуролог Юваль Ной Хорари, который состоит в упомянутом выше WEF (Всемирном экономическом форуме) и является консультантом клуба и голосом элит. Как он описывает будущее человечества? Он утверждает, что человек потеряет присущую ему автономию, срастаясь с искусственным интеллектом. При этом технологии (ИИ и биотех) радикально разделят человечество: произойдет биологический апгрейд элиты, а 95% населения станет бесполезным классом («useless class»), потому что не сможет выдержать конкуренцию с ИИ. И, несмотря на спекулятивность и манипулятивность его идей, мы понимаем, что мы в этой ситуации явно не в выигрышном положении. Если так смотреть, то получается, что мы обречены, потому что все наши стремления, все наши проблемы существуют исключительно в рамках умолчания стандартизации образования.
Наверное, наши беспокойства, соревнования, страхи, что искусственный интеллект нас победит, заключаются именно в том, что мы вливаемся в тот же дискурс и в некотором смысле идем вслед за теорией Раскольникова. Мы начинаем оценивать людей с точки зрения пользы и понимаем, что работодателю от искусственного интеллекта может быть больше пользы, чем от человека, что интеллект «искусственного интеллекта» (простите за тавтологию) гораздо выше, чем интеллект даже вполне развитого, образованного человека. Но ценность человека состоит не в интеллекте и не в пользе. И сейчас как раз настал тот самый момент, когда нужно об этом вспомнить.
Эта ситуация возвращает нас к истокам, к тому, что цель образования – человек, а не продукт, который этот человек должен производить4. Этот продукт теперь можно получить без помощи человека, и здесь мы упираемся в необходимость вновь отвечать на существующий испокон веков вопрос: а кто есть человек? И вот на этом этапе мы упираемся в то, что наше видение человека не совпадает с тем видением, которое нам предлагают «хозяева рынка».
Нравится ли нам такая действительность, стоит ли нам вписываться в эту парадигму и остаётся ли у нас возможность для альтернатив?
Мы словно бы едем в неком поезде, который стремительно несётся по рельсам. В какой-то момент люди, сидящие в нём, понимают, что они едут не туда, пытаются совершать какие-то движения, что-то исправляют на ходу, но на самом деле, из поезда можно только выпрыгнуть, нельзя ничего изменить, когда ты в нём уже едешь. И этот апокалиптический процесс уже запущен. Он запущен гораздо раньше, чем мы с вами родились на свет. Поэтому что тут говорить? Он идёт и идёт, – и в общем, известно, куда идёт. Но в подкасте Ээльмаа меня очень заинтересовала его фраза о молодых людях, которые «исчезли с радаров экономики»5. Он говорит, что это очень тревожный фактор, это бомба замедленного действия. И вот как раз они-то показались мне некой надеждой человеческой – люди, которые выпрыгнули из этого поезда и больше никуда не едут.
Чего в таком случае должны касаться изменения в школьном образовании?
Мне кажется, что сложившаяся сегодня в ситуация с искусственным интеллектом – прекрасный повод вспомнить о том, для чего на самом деле нужна школа. Не для чего она нужна мировой экономике, а для чего она нужна лично ребёнку. И сейчас я скажу вещь, которая вызовет внутренний протест у большинства педагогов, и честно говоря, этот момент меня, как учителя, тоже ужасно раздражает, но в данной ситуации он оказывается плюсом. Ребёнок ходит в школу не учиться, а для общения, и родители детей регулярно этот тезис озвучивают.
Как же так? Ведь родители постоянно транслируют, что они ждут от школы высокий уровень образования, хороших результатов ЕГЭ…
У нас в школе есть очная и заочная форма обучения. В очной школе мы регулярно сталкиваемся с ситуацией, когда ребенок ходит в школу раз через раз. Приносит справки от врача, записки от родителей о головной боли… Мы вызываем родителей и говорим: «Почему бы вам не уйти на заочку? Вашему ребенку там будет комфортно, он все равно посещает школу эпизодически. Создайте ему удобные условия на заочном обучении: пусть спит, сколько хочет, занимается всего по трем нужным для ЕГЭ предметам». И каждый раз мы слышим от родителей один и тот же ответ: ребенку не надо сидеть дома, «вредно запирать в стенах квартиры перед монитором», ему «необходимо общение со сверстниками и учителями». И с одной стороны, эти признания вызывают у нас некий шок: мы же приходим в школу его учить, а он, оказывается, ходит в школу для общения! – но, наверное, в этом и кроется выход из той футуристической картины мира, которую нам пытаются навязать. Человеку нужно общение. И общение – это именно то, чего не может дать искусственный интеллект. Он может дать иллюзию общения, но не может дать живого общения. Он не может посмотреть тебе в глаза. Кстати, интересно, что в упоминаемом нами докладе это тоже отмечено: «В мире машин все, что касается человеческого тепла, заботы… становится премиальным, люксовым товаром». Там все, конечно, опять сведено к рынку, но интересно, что тепло и забота отнесены «хозяевами» к категории «люкс».
Что такое общение в данном случае, что за ним стоит?
В чем роль учителя в школе? В том, чтобы запихнуть в ребенка какие-то знания? Вот это, безусловно, можно делать сейчас и без него. Но роль учителя не в этом. Именно образ учителя помогает ребенку сформировать представление о себе, – и в личностном плане, и, совершенно точно, в профессиональной сфере. Мы постоянно видим, что именно личность учителя формирует в нас желание или нежелание пойти в какую бы то ни было профессиональную область. Попался тебе плохой учитель математики – и даже если у тебя «прекрасные математические мозги», ты не идешь в математику. Попался тебе хороший учитель биологии – и ты кричишь, что ты будешь поступать на биофак МГУ. Сменили учителя – и твое желание идти на биофак «сдулось». Я постоянно сталкиваюсь с этим явлением как родитель школьников и, как родитель, именно в этом вижу роль учителя. Именно это учитель должен давать ребенку. Ни знания, ни систему, а свой образ, то, чего не может дать искусственный интеллект. И надо признаться, что даже отрицательный образ учителя приводит к определенным результатам, по крайней мере, в моей жизни этот «отрицательный образ» был судьбоносным – благодаря ему я решила связать свою жизнь не с работой в издательстве, а с преподаванием литературы: будучи студенткой филфака МГУ, я случайно попала в школу и, выйдя с урока, испытала огромное желание сделать все возможное, чтобы в школе были НЕ ТАКИЕ уроки литературы.
Если вернуться к пересмотру форматов обучения, мне видится, что в настоящий момент задания должны сосредотачиваться не на создании классических академических текстов, которые теперь можно написать и без помощи человека, а фокусироваться на формировании самосознания ребенка, на его представлении, видении себя как личности, потому что без этого ребенок не сможет двигаться дальше и не сможет адаптироваться в любом мире – ни в «новом дивном», ни в самом обычном. Тем более, что ничего особенного изобретать в этой области не нужно: в методике обучения любому школьному предмету накоплено много творческих заданий – надо просто осознать, что именно сейчас пришло время залезть в эту копилку. Не стандартизировать, не сортировать детей по принципу “гениально” и “ничего особенного”, не растить интеллект олимпиадника, чтобы влить его позже в реактор ИИ, а научить ребенка получать радость и удовольствие от мыслительного процесса — просто так, потому что это формирует его как личность. Просто потому что этот мир был создан Богом для радости, и в том числе для радости открытия человека в человеке.
Развивать аналитические способности, критическое мышление и прочие навыки гуманитарного мышления – это все то, что непосредственно относится к развитию личности ребенка. Но делать это надо с любовью к человеку, а не с целью вырастить наиболее полезную экономическую единицу. Совершенно не нужно никуда бежать и специально учить детей овладевать ИИ – в нынешней ситуации он будет развиваться быстрее, чем мы успеем подготовить новые учебники. Если у ребенка будет сформировано представление о собственной личности, о своем месте в мире, то он сам научится пользоваться искусственным интеллектом в тот момент, когда у него появится в этом необходимость. Школе нужно стремиться к тому, чтобы помнить: главное в человеке – это человек, и главной целью образования должен оставаться человек, а не продукт, созданный этим человеком. Как сказал Владимир Легойда в своей замечательной статье о проблеме текстоцентричности современного образования: «В конце концов, что есть в пределе вся наша культура, как не этот напряженный, порой мучительный поиск себя?»
С Н.А. Осиповой беседовала Ю.Э. Павлова
- Это доклады Future of Jobs Report, World Development Report, Program for International Student Assessment, Teaching and Learning International Survey, Artificial Intelligence Index Report 2025, Quacquarelli Symonds Global Skills Report 2025. Данные доклады (их заказчики – элитные клубы WEF, OECD, Coursera) не являются программными документами, но они призваны сформировать образ будущего, отражая доминирующие тренды и выражая цели, ценности и приоритеты экономической элиты. ↩︎
- Примером тому могут служить данные по Южной Корее, где безработица среди молодежи уже составляет 12–20%, а 59% рабочей силы нуждаются в переобучении к 2030 году (Future of Jobs) – то есть ставится вопрос нашего выживания в «новом дивном мире». ↩︎
- Любая лирика, а к ней относятся в том числе и культура, и гуманитарные науки, в этом дискурсе исключена, с этих позиций она просто игнорируется как нежизнеспособная. Искусство и классические гуманитарные дисциплины: литература, история, философия маргинализируются, гуманитаристике отводится инструментальная роль («Learning in the Digital World»). ↩︎
- «…здесь полезно вспомнить античное понимание образования. Для Платона пайдейя была направлена не на усвоение текстов и не на демонстрацию эрудиции, а на преобразование самого человека. Именно человек — и никак иначе — был главной и единственной целью воспитания. Человек преображенный, измененный, способный к пониманию, способный различать добро и зло, истинное и ложное, выстраивать отношение к миру, к другим людям и к себе, нести ответственность за свои поступки и за собственное мышление» — «Образование после текста, или Текстоцентричность как проблема», В.Легойда, https://regnum.ru/opinion/4021293 ↩︎
- «И еще одна цифра, которая должна заставить нас задуматься. Это N-E-E-T. Молодые люди, которые not in education, employment or training. Те, кто вне образования, вне занятости, вне учебы. Они нигде. Это потерянное поколение. И в 2025 году его лицо мужское. Мы видим огромную массу молодых парней, которые выпали из системы. Им не интересен университет, они не могут найти работу. Они просто исчезли с радаров экономики. И это, как мы все понимаем, бомба замедленного действия». ↩︎
