Это история произошла в 1993 или 1994 году. Как-то летом, когда заканчивалась наша смена в лагере Богослово, мы попросили у отца Павла благословение приехать к нему и записать рассказы о его жизни.
Он долго не соглашался — не любил этого, но всё же потом разрешил, и мы договорились приехать. Каким-то образом в Богослово стало известно, что мы собираемся поехать к отцу Павлу, и к нам присоединился Алексей Николаевич Куракин, который был на тот момент начальником лагеря.
С собой мы взяли три магнитофона. Как только мы пришли к отцу Павлу, все микрофоны перестали работать. Потом один включился. На протяжении всего разговора он то включался, то отключался. Как только мы вышли за порог, все магнитофоны стали по-прежнему исправно работать. Мы поняли, что отец Павел не хотел этих записей. Он помолится, и всё отключается. В то время для нас это было потрясением.
Алексей Николаевич чуть припоздал, по каким-то делам ещё ездил. Отцу Павлу я объяснила, что это наш директор лагеря. Отец Павел всегда говорил, что у него с лагерями одна ассоциация — с теми, где он сидел. Поэтому слово «лагерь» для него было не очень-то приятным для слуха.
Но когда Алексей Николаевич подошел к нему, чтобы получить благословение, встал на колени, отец Павел сказал ему хорошие слова. А до конца смены у нас оставалось примерно два дня. И Алексей Николаевич просит его: «Отец Павел, помолитесь, чтобы у нас хорошо закончилась смена». Как известно, в последние дни, как это часто бывает, случается всё самое интересное. А тогда мы подумали: почему он просит об этом отца Павла? Всё же хорошо, зачем же отца Павла отягощать просьбами помолиться обо всех нас?
Отец Павел ответил не сразу. Он немножко подумал, помолился, а потом сказал: «Алешка, всё хорошо будет, не волнуйся, всё будет хорошо».
А мы и так думали, что всё должно быть хорошо. Вернулись в лагерь. Приехали с «Веточкой». Сразу же всем включили её послушать. Там был Миша Асмус, теперь он отец Михаил, и он её тут же разложил на несколько голосов. Её сразу же мужским хором выучили. Весь вечер лагерь пел эту самую «Веточку» — любимую песню отца Павла (её обычно называют «Веткой», это мы её называем «Веточкой», уж так привыкли).
Надо сказать, что я тогда очень устала — в конце смены всегда тяжело. И я уснула. Обычно я ложилась в палатку и спала, не замечая окружающих.
Слышала, что ночью была гроза… Но оказалось, что это была не просто гроза, а самый настоящий ураган. Кто-то проснулся — это были взрослые, дети так же, как и я, спали. Было страшно, сверкали молнии. Тогда были ночные дежурные в лагере, потому что там ведь только палатки, всё открыто. Одним из дежурных был нынешний директор Свято-Петровской школы, отец Андрей Постернак, а тогда просто Андрей Владимирович. Он, по-моему, ещё студентом был. После он напишет стихотворение об этой ночи.
Ураган был таким, что наш врач, Марина Анатольевна Хачатурова, боялась выглядывать из своей палатки: она думала, что всех детей должно было снести в Волгу. Но когда она открыла её, то увидела, что все на месте, все спят.
А моя соседка, подруга, которая жила со мной в палатке, меня так и не смогла разбудить. Она всю ночь стояла на ветру и держала нашу палатку. Она понимала, что её легко унесло бы вместе с палаткой этим ветром, но на всякий случай держала её.
Наутро все проснулись. Солнышко сияет. Красиво. Зелено. Мокро. Как всегда после бури. Всё уже хорошо. Но те, кто не спал этой ночью, говорили, что это был апокалипсис. Они считали, что наступил конец света: летали огненные молнии и какие-то огненные шары. То ли это был метеоритный дождь, то ли шаровые молнии – было что-то невероятное. И страшный ливень. С ураганным ветром, с грозой, молниями – жутко.
Но самое интересное было впереди. Мы с девочками Шатовыми уезжали на день раньше. И что же мы увидели буквально в двух километрах от лагеря? Поваленные деревья и столбы, снесенные крыши домов, электричества нет.
Если сносило крыши, столбы и деревья, то как наши палатки устояли? Только молитвами отца Павла. Тогда с нами случилось настоящее чудо, которое не устаёшь описывать.
А дети сразу же сказали нам: это потому что мы «Веточку» пели!
