Ю.М.Лотман.
“Идейная структура “Капитанской дочки”

Вся художественная ткань “Капитанской дочки” отчетливо распадается на два идейно-стилистических пласта, подчиненных изображению двух миров: дворянского и крестьянского.
Каждый из двух миров имеет свой бытовой уклад, овеянный своеобразной, лишь ему присущей поэзией, свой склад мысли, свои эстетические идеалы… Не случайно “дворянский” пласт повести пронизан отзвуками и ассоциациями, воскрешающими атмосферу XVIII века… с ее культом долга, чести и человечности…
Крестьянский уклад жизни овеян своей поэзией: песни, сказки, легенды пронизывают всю атмосферу повествования о народе…
Разные по образу жизни, интересам, нравственным идеалам и поэтическому вдохновению, миры дворянский и крестьянский имеют и разное представление о государственной власти… Народ разделяет власть на дворянскую и крестьянскую и, подчиняясь силе первой, законной для себя считает вторую… Дворянская историография рассматривала самодержавную государственность как единственно возможную форму власти. В ее представлении народное движение может привести лишь к хаосу и гибели государства.
Екатерина – законная дворянская царица, и ее управление соответствует правовым идеалам дворянства. Сама законность… ее власти делает, в глазах дворянина, второстепенным вопрос о недостатках ее личного характера… С точки зрения героев-дворян, Пугачев – “злодей”. Иван Кузьмич говорит Пугачеву: “Ты мне не государь”, а Иван Игнатьич повторяет: “Ты нам не государь”. Со своей стороны, крестьяне в повести считают Пугачева законным властителем, а дворян – “государевыми ослушниками”. Готовя материалы к “Истории Пугачева”, Пушкин записал, что яицкие казаки кричали: “Да и долго ли вам, дуракам, служить женщине – пора одуматься и служить государю”. Гринев же не может признать Пугачева царем: “Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу”… Именно эта крестьянская природа политической власти Пугачева делает его одновременно вором и самозванцем для дворян и великим государем для народа.
…Примирение сторон исключено… В 1831 г. Пушкин, напряженно ожидавший новой “пугачевщины”, взволнованно наблюдал проявления жестокости восставшего народа… “Ты верно уже слышал о возмущениях Новгородских и Старой Руси. Ужасы! Более ста человек генералов, полковников и офицеров перерезаны в Новгородских поселениях со всеми утончениями злобы. Бунтовщики их секли, били по щекам, издевались над ними, разграбили дома… 15 лекарей убито… Там четверили одного генерала, зарывали живых, и проч. Действовали мужики, которым полки выдали своих начальников”…
К моменту создания “Капитанской дочки” позиция Пушкина изменилась: мысль о жестокости крестьян заменилась представлением о неизбежном ожесточении обеих враждующих сторон. Он начал тщательно фиксировать кровавые расправы, учиненные сторонниками правительства. “Казни, произведенные в Башкирии генералом князем Урусовым, невероятны. Около 130 человек были умерщвлены посреди всевозможных мучений! “Остальных человек до тысячи (пишет Рычков) простили, отрезав им носы и уши”…
Пушкин столкнулся с поразившим его явлением: крайняя жестокость обеих враждующих сторон проистекала часто не от кровожадности тех или иных лиц, а от столкновения непримиримых социальных концепций. Добрый капитан Миронов не задумываясь прибегает к пытке, а добрые крестьяне вешают невиновного Гринева, не испытывая к нему личной вражды: “Меня притащили на виселицу. “Не бось, не бось”, – повторяли мне губители, может быть, и вправду желая меня ободрить”…
Невозможность примирения враждующих сторон и неизбежность кровавой и истребительной гражданской войны открылась Пушкину во всем своем роковом трагизме…

…Композиция романа построена исключительно симметрично. Сначала Маша оказывается в беде: суровые законы крестьянской революции губят ее семью и угрожают ее счастью. Гринев отправляется к крестьянскому царю и спасает свою невесту. Затем Гринев оказывается в беде, причина которой на сей раз кроется в законах дворянской государственности. Маша отправляется к дворянской царице и спасает своего жениха.
…Герои не погибают: их спасает человечность. Машу Миронову спасает Пугачев… Политические интересы требуют расправиться с Гриневым и не пощадить дочь капитана Миронова… Но он (Пугачев) поступает так, как ему велят не политические соображения, а человеческое чувство. Он милостив, следовательно, непоследователен, ибо отступает от принципов, которые сам считает справедливыми. Но эта непоследовательность спасительна… Судьба Гринева в руках у Екатерины II. Как глава дворянского государства Екатерина II должна осуществить правосудие и, следовательно, осудить Гринева. Замечателен разговор ее с Машей Мироновой: “Вы сирота: вероятно жалуетесь на несправедливость и обиду?” – “Никак нет-с. Я приехала просить милости, а не правосудия”. Противопоставление милости и правосудия… глубоко знаменательно для Пушкина… Именно то, что в Екатерине II, по повести Пушкина, рядом с императрицей живет дама средних лет, гуляющая по парку с собачкой, позволило ей проявить человечность. “Императрица не может его простить”, – говорит Екатерина II Маше Мироновой. Однако она – не только императрица, но и человек, и это спасает героя…
Гринев – русский дворянин, человек XVIII века, с печатью своей эпохи на челе. Но в нем есть нечто, что привлекает к нему симпатии автора и читателей: он не укладывается в рамки дворянской этики своего времени, для этого он слишком человечен. Ни в одном из современных ему лагерей он не растворяемся полностью. Гринев у пугачевцев на подозрении как дворянин и заступник за дочь их врага, у правительства – как друг Пугачева. Он не “пришелся” ни к одному лагерю, Швабрин – к обоим. Для Пушкина в “Капитанской дочке” правильный путь состоит не в том, чтобы из одного лагеря перейти в другой, а в том, чтобы подняться над “жестоким веком”, сохранив в себе гуманность, человеческое достоинство и уважение к живой жизни других людей.